Lili Marleen

                    Маше Верстаковой

Фуражка-череп, туфли-лодочки,
эсэсовский околыш, галстук.
«Простая как сапог» мелодия
имела быть, и по контрасту

весь третий рейх казался калькою
с «Portiere...», закосом под барокко.
Горячий свет срывался каплями
с высоких скул и подбородка.

С ее немецкого французского
мигала рампа в полнакала,
когда она вдевала музыку
в игольное ушко вокала,

откупоривала зал без штопора,
и за пюпитром как на пяльцах
рвала историю и штопала,
сжимая нить в упрямых пальцах.

Свивались под фуражкой волосы,
слепили вспышкой папарацци.
Как пса с цепи спускала голос свой
в раздернутый проем пространства.

Такие люди заходят, блин, до чего приятно. Одна радость осталась в жизни - статистика. А у меня в голове засело, уже целый день, Бориса Панкина декламировал на Патриарших Вадим Жуков, а сам автор тоже там недалеко в соседней компании общался, а еще Ася глотнула розового из горлышка, это символический был жест, ну все про птицелирность, вы понимаете, а я разговорилась с Наташей Поляковой, хороший был вечер, да, и -

имя твое как шелк
губы твои горьки
я от тебя ушел
хули ебать мозгИ

дождь беспробудно лил
в этот промозглый день
а я от тебя свалил
экая поебень

был небосвод тяжел
капала с крыш вода
я от тебя ушел --
экая ерунда

плохо ли хорошо
эдак и так -- тиски
я от тебя ушел...

губы твои горьки.