Красивая блондинка в черном, но уместно повседневном, стройная. В компании вызывающей грустные мысли непривлекательной прыщавой девицы и худенького паренька, про которого ясно, что он не очень удачник и просто дружит с этими девушками, и наверняка от нечего делать, от низкой самооценки встречается с кем-то вроде этой некрасивой. А сам мечтает о волевом своем начальнике или мускулистом охраннике в строгом костюме. Едят пиццу в торговом зале Мосмарта, за высокими столиками. Не торопясь, больше для беседы.
Блондинка рассказывает, она делится с достоинством, без чрезмерной жестикуляции и интонирования, но не скрывает, как серьезно возмущена.
- Я на него обиделась. Я ему на 14 февраля подарила часы, хорошие, дорогие часы, за 7 тысяч. А он мне – представляете – ничего! Ну я устроила скандал, и он – на следующий день – подарил мне кольцо. За две тысячи! Так, думаю, на 23 февраля, на день рождения, на Новый Год подарков больше не получишь…
Я за соседним столиком вгрызаюсь в пиццу Болонезе и думаю о том, что настоящая зима уже тем хороша, что дает возможность с максимальным удовольствием прочувствовать, как вкусно жить. Услышала девушкин рассказ, достаю книжку и записываю, весело не глядя на компанию. Они как-то, мне показалось, озадаченно притихли. Захлопнула книжечку и беззаботно покатила тележку дальше, слыша, как разговор потихоньку возобновляется.

История и судьба одной немки поразили мое воображение. Она живет и работает в Хургаде восемь лет, ей 47. В Германии она в какой-то момент стала страдать кожными заболеваниями сразу нескольких видов, и сочетались они так, что невозможно было, по ее словам, спать, сидеть, и вылечить тоже. Теперь она думает, что это была внезапно проявившаяся аллергия на загрязненную окружающую среду. Случайно она тогда попала в Хургаду, и за две недели все прошло. Обрадовалась, вернулась домой, а болезнь – к ней. Она проводила эксперимент: может, дело именно в Германии – навещала родственников в Италии, жила там пару месяцев – нет, не проходит. Тогда она решила продолжить оздоровляться красноморским бризом, но не закрывая себе дверь на родину. Взяла на работе отпуск на полгода, сняла себе в Хургаде квартиру тоже на полгода, и стала жить. Первые два года, говорит, плакала, ей не нравилось все - однако пытаясь вернуться в Европу, понимала, что здоровье важнее всего. Стала работать. Она говорит по-арабски теперь. С такой гордостью, наслаждаясь каждым произносимым словом, своей способностью это делать и превосходством над теми, кто не может. ( Read more... )

Сегодня утром отвезла ребенка в школу, подъезжаю к подъезду – вижу, место самое козырное уже занято, хотя с него дед на Оке уехал всего полтора часа назад. Сдала назад, осматриваюсь, где можно встать. Вроде не мешаю никому из пешеходов и рулевых, можно не нервничать. Только вполне приличный мужик средних лет в спортивном костюме стоит с насупленными бровями и строго, по-хозяйски, окидывает взглядом ближайшие окрестности. Мне показалось, это социально состоявшийся человек, ну то есть из среднего класса московской окраины, явно автовладелец, раз у машин стоит так важно, и не шестерки какой-нибудь, а может, Лексуса нашего околоподъездного или еще чего-то
солидного. Слегка засмущалась перед ним - скорее всего, водителем со стажем в полжизни, совершать свои неумелые маневры, но что делать – как могу, так и езжу, если совершаю много лишних и смешных движений, так не со зла, а потихоньку мастерство нарабатывая. Никуда не деться, придется снова мять газон, на горку заезжать, откуда и спустилась незадолго. Там для целых двух машин есть место. Маневрирую, при этом чувствую приятное пионерское волнение, как на экзамене. Или на сцене – зритель же есть, одного вполне достаточно.
Поставила машину у кустов, чтоб между мной и соседней еще оставалась парковка. Быстрыми, пижонскими для самой себя движениями вытащила ключ, подхватила черную из приятной мягкой, матовой кожи сумку, вышла, оглядела свою работу. Нет, для еще одной машины места маловато, а вот справа его нерационально много.
Снова ключ в зажигание, и опять захватывающий дух аттракцион, проверка, правильно ли я ощущаю габариты своего голубого вагончика, разработанность педали газа, соотношение выкручивания руля и колес. При этом боковым зрением – смотрит ли, одобряет ли мою заботу о тех, кому вскоре негде будет припарковаться, этот дядька, автоматически записанный мной в корифеи.
Старше – опытней – мудрее, цепочка-аксиома, о ней не надо думать, это очевидно.
Во второй раз вышла, снова, не торопясь нажимать на брелок, оценила – теперь правильно. Пикнула, дождалась переклички машины и брелочка, и, любуясь сама на себя, на всю свою везучую жизненную ситуацию, на свой черный вельветовый пиджак, на свою свободу делать до часа дня все, что хочу – пошла к подъезду. Назначенный зрителем и невольным оценщиком моих действий в последние пару минут, мужчина стоял в шаге от моего пути.
Неожиданно он обратился ко мне со все так же сурово сдвинутыми бровями. Знание жизни, какое-то настоящее, мужское, сибирское, немного военное, мощно сквозило в его несуетливых движениях. Я не расслышала его слова, попросила повторить. Снова не разобрала, и к третьему разу поняла, что не стоило замедлять шаг – в невозможно помятом бормотании лишь по наитию узнавался набор звуков, обозначающий просьбу о пяти рублях…

Люди стоят на пути к выходу из вагона. Не хочется их расталкивать. Спрашиваю пожилого впередистоящего мужчину: «Вы будете выходить?». Реакция – ноль. Прибавляю десяток децибел. Ни одного движения опять. Мне становится страшно, как будто сбой в матрице, и я сейчас обнаружу, что ничего вокруг не существует. Справляюсь с собой, осторожно обхожу этого молчаливого, протискиваясь по направлению к двери. Следующий – темноволосый молчел. История повторяется, но на второй мой запрос (у меня проснулся вреднический азарт) он подчеркнуто медленно поворачивается ко мне не одной головой, а всем корпусом и внятно-терпеливо, как слабоумному или ребенку, произносит «Да, конечно». Смутившись, бормочу «Большое спасибо» и долго не могу прийти в себя, странно так все это. А вчера мне самой было стыдно за нечто подобное – юноша спросил меня, стоящую у двери, выхожу ли я, а я перед этим видела его отражение в стекле, как он собирается покинуть поезд, наклоняется ко мне, лицо принимает соответствующее выражение, и я, не оборачиваясь, кивнула еще до того, как он закончил вопрос. Почему я не обернулась? Это же было совершенно невежливо. Краснела потом минуты две. Когда к тебе обращаются, надо отреагировать. Тебе бросили мячик общения - если он не вымазан непотребным чем-то, ты практически обязан его поймать. Это счастливая обязанность и право живущих в человеческом сообществе. Каждому необходимо снова и снова убеждаться, что когда он преодолевает свой страх и просит внимания, его услышали. Потому что когда твой мячик никто не ловит, и ты не слышишь, как он упал на землю (переводя с языка метафор - это когда тебе заявляют, что общаться с тобой/отвечать на твой вопрос не будут по каким-либо причинам, что уже есть положительный ответ, а не игнорирование), то значит, что он в воздухе повис, а это противоестественно и разуверяет тебя в собственных значимости и вообще существовании.
А еще – люди, встающие на левой стороне эскалатора при небольшом пассажиропотоке, неизменно впадают в ступор, когда нужно просто уступить дорогу. Недовольство, кажется, так и прыскает, когда я весело прошу позволения пройти. Человеки отходят в сторону очень, на мой взгляд, заторможенно, долго осознавая, что за объект их беспокоит и что от них требуется. Как будто левая сторона эскалатора вовсе не для тех предназначена, кому больше всех надо.

В Александрове. В царской слободе. Около церкви. Стоит бабушка и повторяет: "с праздником. с праздником", протягивая руку ладонью вверх. Других предентентов на добровольные народные пожертвования в пределах видимости нет. Воспарив душою после забега на колокольню, неожиданно легкого и быстрого, перед входом в Храм, конечно, отдаю ей серо-зеленую бумажку. Не глядя ни на меня, ни на бумажку, не дрогнув ни мышицей лицевой, бабушка быстро запихивает ее в тряпичную синтетическую сумку и продолжает бормотать, жадно глядя в сторону спустившихся с колокольни и направляющихся к церкви экскурсантов: "с праздником. с праздником". Я замечаю, что голос у нее скрипучий и неприятный, как у Бабы Яги из недоброй сказки, и что со всеми подателями она поступает также, и мне обидно за них. Видно, как коробится их просветленное настроение. Нет, дело не в благодарности, о чем речь, но элементарного человеческого контакта не происходит. Цикл общения остается незавершенным, повисшим, это не может не удручать.
Молодой мужчина. Тоже в приподнятом, благодушном настроении. Самоуважительно одетый (эта характеристика - не о стоимости вещей). Бабка не глядя схватила десятку и ворчливо потребовала еще. Тот опешил, пожал плечами и без слов вынул еще одну. Бабка в спущенных дырявых колготах, тут же отвернувшись, продолжает гундосить: "с праздником. с праздником".

Перед часовней Иверской Божьей Матери. Перед входом на Красную площадь со стороны Манежной. Есть нулевая точка отсчета дорог. Раньше я не замечала, чтобы она была как-то особенно отмечена вниманием народа по сравнению с другими местными булыжниками. А вот на днях на этом пятачке под не первый час моросящим дождем активная жизнь происходила. Полукругом по диаметру медноцветного широкого - как сказать - рельса? стоят симпатичные худенькие бабушки в платочках и один дедушка очень достойного и ветеранского вида. Увлеченно смотрят вперед и вниз, отпуская азартные реплики. В центр круга, спиной к бабушкам, лицом к Иверским воротам, заходят молодые-современные, сосредоточенно пару секунд медлят, закидывают что-то рукой назад и широким шагом отходят, уводя свою компанию с фотоаппаратами и уступая место новым желающим. Бабушки в это время бросаются на мостовой мелкокалиберное что-то искать и подбирать. Когда я поняла, в чем дело, то как перехлестнуло. Оказывается, образовалось поверье, что надо, на этой точке стоя, загадать желание и выбросить монетку. Монетки в основном бросают - мы определили с Леней - запредельно низкого номинала.
Может, кто в курсе - давно ли такое существует, и откуда произошел этот ритуал?

Вчера утром надо было встретиться с редактором Эриком, которого на самом деле зовут Борис Спартакович.
Оказался пожилой мужчина не богемного вида - почему-то представляла вальяжного добродушно-дзенского хэппи-мена, а на остановку с опозданием подошел худощавый и нервноватый будто бы как инженер.
Понятно, что за именем и прозвищем спрятана целая история, или не слишком значительная история, ставшая для осведомленных обычной, само собой разумеющейся (ну вот как у нас в семье маму всегда все звали не мамой, а Веней), которую и упоминать-то надоело скорее всего и герою, и окружающим - но для меня как свежего, не посчитанного этой историей человека - очень кажется примечательно и любопытно, особенно если думать, что я никогда не узнаю эту повесть...

Без двадцати десять утра. В первом вагоне метро стою на своем всегдашнем месте – имея возможность быть немного не со всеми и обозревать весь вагон, отождествляясь с направлением и скоростью движения, как живая статуя под бушпритом. Энергетические потоки легко поймать при этом, и если нежели чем почитать, больше хочется произвести самонастройку, то ощущения, а значит и эффект, неизменно мощные получаются.
На короткую скамеечку слева плюхается долговязый парень студенческого возраста, в немыслимом, несезонном, растянутом свитере, в пластиковых шлепанцах на босу ногу, с оранжевой каской в руках и бесформенным рюкзаком, не избалованным аккуратным обращением и избеганием нецивилизованных ситуаций. Простодушно-неотмирасегошнее, несовременное, блаженное, спокойное выражение. Будто нашел для себя гармонию, и она не там, куда все бегут. Все это разглядываю мельком, с удовлетворением ставлю плюсик и продолжаю заниматься своими делами, в данном случае – попеременно читать с телефона Паланика и спать, пытаясь успокоить саднение в переутомленных веждах. Вскоре странные звуки отвлекли и разбудили не только меня, но и всю половину вагона. Парень, не меняя доброжелательного, спокойного, чуднОго выражения лица, смотрит перед собой и - трудно сразу поверить - свистит. Мотив не удалось уловить, поезд глушил. Но какая неожиданная встряска - слышать и видеть свист в поезде метро! И денег он ни у кого не отсвистит, и правилами это не запрещено, но ведь и не разрешено же… Все с недоумением оглядываются на нарушителя спокойствия. Молодой мужчина на том же сиденье оторвался глазами от КПК, покосился на соседа. Более пожилой, сидящий с другой стороны, занервничал, и как только освободилось место на скамье напротив, пулей отсел от продолжающего свои аудиоупражнения невозмутимого… пусть будет философа. Мне кажется, он такой. Как пастух Сантьяго. Как Очарованный Странник.
С моей физиономии мгновенно стерлась досадно прилипшая в последнее время и совсем неправдашняя надменная маска, я улыбалась всю оставшуюся дорогу, как апельсин, чуть не подмигивая попутчикам, но - и ладно! - не нашла ни малейшего внешнего отклика соседей по планете, городу, эпохе на прекрасную возможность попробовать осознать как наши представления о правильном, приличном, приемлемом, так и их обоснованность и осмысленность.

( Read more... )
...Но больше всего меня с самого начала поразило вот что. Возвращаясь с картофельного поля, проторчав там не один час - автобусы ведь ходят очень редко – мужичок нес оттуда сумку, в которой болталось на дне штук десять, не больше, картофелин, а в другой руке – толстый букет превосходных ромашек. Там растут не маленькие, полевые, а какой-то полусадовый сорт разбросан по полям и обочинам. Мне Тимка в один из грибных походов тоже такой собрал из разных трав и цветов. Но это было дополнительно к полным корзинам грибов, пока ждали автобуса и нечего было делать, а не вместо добычи!
С удовольствием разглядывая своего попутчика, я гадала, какая же сила погнала его на картофельное поле за ромашками, и что же он делал там, пока остальные приехавшие с ним или еще раньше деловито и энергично складывали в свои мешки неубранный и вроде как бесхозный урожай. ( Read more... )

Женщина в подземном переходе около станции метро "Парк Культуры" поет в первой половине дня, прижимая к животу серый однокассетник, воспроизводящий фонограммы, держит ведерко из-под майонеза, шаря в нем периодически на наличие поступлений. Смотрит всегда гордо вперед, в одну точку, не перемещая ни взгляд, ни собственное положение. Я очень редко слышала, чтобы репертуар повторялся. Но и когда во второй раз услышала "Поплакала, поплакала, и хватит" - не жалела и не смогла не остановиться. Красивый, поставленный голос. Точно есть музыкальное образование и большой опыт преподавания вокала. Песни такие хорошие поет, советские, не кафешансон. У нее что-то с глазами - один, судя по всему, точно не видит, другой - слабо. Было время - недели две совсем не появлялась. Вместо нее были музыканты в переходе, но все не то. Народница, в преувеличенно наивной, утрированной манере исполняющая хиты свадебного застолья под гармошку; залавливающие с протянутой кепкой всех проходящих немытые подростки, от чьей пародии на русский рок хочется побыстрее убежать, зажмурив уши; немолодая клавишница... Все серьезные такие, но полная достоинства отчужденность той певицы с магнитофоном мне несравнимо ближе и симпатичнее. Я волновалась, почему ее нет. Когда она все же вернулась, я, с радостью подруливая к ней, от привычного стеснения не спросила, хотя очень хотела - где она пропадала все это время - болела? И что я рада ее возвращению.

Добрый вагон - человек пятнадцать наклонились дать десятку, а кто и две, катящемуся на платформочке безногому "афганцу" или "чеченцу" в камуфляже. Никто не убрал свою денежку, видя, какую компенсацию за увечность уже получил мужчина с хорошим, неспитым и честным лицом, в этом вагоне.

На жестяной банке из-под каспийской сельди в том же переходе под Садовым Кольцом на Парке Культуры - картонная табличка "Технический перерыв 20 минут". Не музыканты вроде, мельком посмотрела. Почему же людям и не кинуть денежку, если вот так хочется с чем-то немного помириться? Шуточки!..

Лианозовский ОВД. Хочется выяснить время работы в четверг. Наверняка это либо какое-нибудь с с 9 до 15 или с 15 до 19, надо ж знать, на когда отпрашиваться, день как-то планировать... Позвонила раза четыре, не могу понять, почему бы им не сообщить мне эту информацию. Бросают трубку, уже просто услышав мой голос. Я точно по адресу звоню - но они убеждены, что искусственно созданные трудности во взаимодействии с вверенным им населением приносит им явно больше удовлетворения от работы - надо, чтоб сначала пришти и посмотреть расписание. "Вас много, а я одна" - незабвенный принцип еще не ушедшей в прошлое раньшенной Сферы Услуг. Я даже по наущению коллеги не успела сказать, что их беспокоят из РИА Новости. Хотя не уверена, что тяжело обиженную жизнью женщину эта информация взволнует и побудит пересмотреть принципы Работы с Людьми.

Пришел вопрос - целое сочинение на онлайн "Спекуляции на горе: не стать жертвой сектантов!":

18. Леонид Дулов, Москва: Здравствуйте! Тема очень актуальна. Постоянно вижу людей с отбитыми мозгами с библией или с сектантской литературой в руках. Назвать их русскими уже невозможно. Однако хочу Вас спросить: понимаете ли Вы всю глубину проблемы? По-моему, Вы хотите услышать вопрос типа: “вот у меня соседка ходит к иеговистам, как мне объяснить ей, что она дура?” Отвечать на такие вопросы, конечно, нужно. Но ориентироваться на них - это всё равно, что черпать воду решетом. Суть-то заключается в том, что народ, и, прежде всего русский народ, потерял все национальные и религиозные ориентиры. Потерял их не вчера, восстановит не завтра, а жить и умирать приходится сегодня. Ну и как прикажете жить такому народу? А можно ли его теперь назвать народом? Ну, населением, электоратом, толпой, в конце концов, биомассой назвать можно. А народом? Народ, это ведь не просто куча людей. У народа должен быть смысл существования. Должно быть общее дело. В народе каждый человек чувствует свою сопричастность вере, делу и смыслу других людей. У русского народа что из этого осталось? Только одно – память о том, что всё это должно быть, и тоска оттого, что этого нет. Ну а теперь представьте, что кто-то приходит к Вам и предлагает влиться в народ? Вам говорят, что Вас ждут, Вы желанны, есть дело, которому можно послужить и душой и имуществом, есть люди, которые нуждаются в Вас. ( Read more... )

Меня очень глубоко трогает эта местами истерическая, вдумчивая, горькая страстность.
Невольно приходилось в детстве обращать внимание на то, что человеку важно, что его может вывести из равновесия, заставить показать настоящее лицо, и автоматически оцениваешь - с твоей точки зрения, достойно это того, чтобы так переживать, или ерунда, суета?
Вспоминается, как потеряла остатки симпатии к девчонке, с которой сидели в десятом классе за одной партой. ( Read more... )

Десять лет назад (страшно сказать!) была у меня сумасшедшая подруга из Истры. Характеристики типа "сумасшедшая", "стерва" для меня позитивные гораздо больше, чем наоборот - до определенных пределов, конечно. Лекторий посещали вместе, сдружились. Сильно обогатила мой опыт, представления и познания в некоторых областях. Писала мне безумно длинные письма мелким почерком в фантазийных рамочках и с космическими рисунками на обороте. Неизменно был эпиграф. Один из них врезался в память и время от времени по неясным причинам активизируется, в голове пульсирует и надо мной хихикает:

Пустое все, но мы от века
Из шуньи лепим человека.
Досадно результат нам свой увидеть,
Когда из человека шунья выйдет.

Так и не знаю до сих пор, что такое эта шунья, и даже, может быть, не хочу знать. Тем не менее это четверостишие иногда - во дни сомнений и тягостных раздумий - кажется чуть ли не лейтмотивом моей жизни...

Через несколько лет после окончания активного общения (мне было лень отвечать на длиннющие и малопонятные послания, а ездить в Истру хоть пиршественно для эстетических ощущений, но слишком далеко) мы созвонились. Никогда не забуду часть нашего диалога, дословно:
- У меня в жизни произошли большие перемены.
- За кого?
- Не только это.
- Мальчик или девочка?

И она была абсолютно права, именно этим я и хотела тогда поделиться. Хоть сфера ее интересов очень далека от прозы жизни, но схватывает она, как показал разговор, самую суть вещей. Видимо, ни карьерные или творческие достижения, ни учеба в институте важными изменениями в девичьей жизни не считаются, в том числе и существами, случайно на землю в человеческом образе попавшими.

Девушка идет по коридору, очевидно концентрируясь на том, как она сейчас идет, как она выглядит. Ища подтверждения своей нынешней уверенности во всех встречных взглядах. Идет в самом деле так, что невозможно не засмотреться – как в замедленном кино, плавно, технично, красиво, и сама хороша, как летняя мечта. Усилием ли воли, способностью к расслаблению – но деловое напряженное выражение совершенно на лице отсутствует. Ее коллега, мужчина взрослый, проходит мимо и, конечно, тоже не может не заметить маленькое действо, такое контрастное с пробеганием по коридору наших симпатичных, но обычно - с загруженными лицами сотрудниц.
- Куда это вы так не спешите?
Ответ последовал быстрый и блестящий, голос вполне гармонировал с обликом – женственный, тягуче-спокойный, немного таинственный:
- На рабочее место, Михаил Сергеевич…

Две пожилые женщины сидят в креслах на шестом этаже и беседуют о списании, собирании подписей на акты... Одна долго и, как боковое зрение подумало, неодобрительно смотрела на меня – а я спала с открытыми глазами в ожидании лифта – и открывает новую тему:
- А контингент здесь какой ходит, ты видела? Это же ужас просто.
- В смысле?
- Ну кто с пупками, кто без пупков… Подстрелить бы их всех…
Я вздрогнула, хотя сегодня на мне лично все закрыто, значит, прямой опасности нет.
Почти уверена, что мне послышалось – очень уж добрый вид у этих бабушек, но перебираю возможные варианты и не могу найти подходящего. Хотелось переспросить, чтобы уточнить предлагаемую меру пресечения для одетых не по уставу, но конечно, не решилась встревать в чужой разговор.

Обычно по людям нельзя сразу определить, по первому взгляду или первым разговорам, понимают ли они законы жизни так, как я их понимаю. Даже если они словами исповедуют схожую или противоположную точку зрения, это еще ничего не значит. Лучше не обольщаться, когда кажется, что найден единомышленник, с которым можно вместе восхищаться, искать и удивляться, а также не разочаровываться, когда человек демонстрирует с виду непоколебимую уверенность в абсурдности моих шатких теорий. Часто я при всей мягкости в полной мере становлюсь той самой водой. Есть, конечно, непостижимые для моего понимания исключения. Но иногда бросается в глаза, насколько человек по моим понятиям неправильно живет. Не мое дело и возможно, эту женщину, с которой я ехала в маршрутке, все в жизни устраивает. Но так странно, что та, которая была юной совсем недавно, теперь прочно зафиксировала на лице выражение брезгливого, отчужденного осуждения. Обостряющегося при каждом внешнем воздействии. Еще более странно это в свете огромной жизненной энергии большой и, кажется, дружной семьи, к которой она принадлежит. За немногие годы превратилась в тетку. Не всегда возможно улыбаться - у меня в иные периоды улыбка просто не прилепляется неделями. Но не давайте опускаться уголкам рта!..

Мальчик, похожий на Мику Морозова, сидит рядом с бабушкой, едет в метро. Я стою возле чемоданов. Если от них отойти, они почему-то все время падают. Мои мама и сын сидят недалеко, но настал человекоприлив, и я их уже не вижу.
Мальчик лет четырех. Он оборачивается по сторонам и внимательно осматривает все вокруг. Так как будний день и час пик, получается всех вокруг. Видно, взгляду не за что зацепиться, все лица слепые к нему. Натыкается на меня, принимается рассматривать. Я уже наблюдала за ним и с готовностью так же изучающе смотрю ему в глаза, улыбаясь, посылая в меру своих возможностей свет, любовь к белому свету и хорошее настроение.
Он не отводит свои глаза - огромные, какие и должны быть в этом возрасте, но встречаются так нечасто. Смотрит на меня и не кокетничает, не улыбается, не рефлексирует. Не думает о производимом впечатлении, не смущается от ответного внимания, не отключает фокус, уходя в воспоминания – он здесь и сейчас со всем своим серьезным мудропытством.
Ощущение, что внешние уголки глаз немного стремятся вниз, от этого лицо получается чем-то похожим на лик с присущими ему особенностями: строгим и кротким выражением, вопрошающим и уже знающим больше, чем мы можем осознать.
И я не отвожу взгляд. Мне не по себе, ( Read more... )

Собираю деньги. Второй раз за два дня. Жалко народ. Еще мой д.р. скоро грядет, мне прямо неудобно, что я родилась так подряд с другими коллегами.
Маша В. (3:20 PM) :
Уважаемые сотрудники! Предвкушаю вашу радость от моего сообщения: родился
человек! Девочка! Это случилось послезавтра, где-то 17-18 лет назад.
Счастливые родители назвали ее Ульяной! Мы присоединяемся к их торжеству,
легко отдирая известную сумму (100 рублей) от своих пайков и кошельков! В
ближайшее время к вам подойдет человек и назовет пароль: "Деньги давай".
Отзыв: "На, без проблем". Особые приметы: восторженная улыбка, бороды и
усов нет. Опасайтесь поддельных сборщиков!

Болтаю с братом о своей деятельности:
Приятненко. Идут ветки шуток, один парен несколко раз спросил, неужели это
я сама написала... Мягкий знак запал!! Эх, учил меня брат не ест на
клавиатуре...

Сотрудник1:
Предупреждаю! Если человек подойдет без восторженной улыбки, деньги не дам!
:-))))))
отрепетируй обязательно :-))))

Маша В. (4:20 PM) :
Такое надо только экспромтом...

Сотрудник1:
Экспромтом можно только деньги делать :-))))
лучший способ - поднять клавиатуру

И я их там нашла, когда поняла, что это был не жаргон программеров, а
прямое указание. Ну надо же из такой простой процедуры, как сбор денег,
сделат что-то волнителное, как заглядывание под елочку!..

Брат:
:-) Это как в фильме с Бельмондо, где он писателем был. Очень мне
понравился момент, когда у него печатная машинка сломалась в разгар сюжета,
и главный герой сразу стал говоить без буквы "р".
У тебя в самом деле получилось хорошее доброе письмо, убравшее обыденность...

Самой понравилось, особенно отклик. Не надо было ничего объяснять, подходя, и общее настроение несколько увеселилось.