Чем больше езжу по метро, тем больше убеждаюсь, что
Сапоги - это половина женщины.

Ну и по-прежнему:
Будьте бдительны при появлении прогрессивно настроенных групп граждан.

а также
Уступайте место неживым пассажирам.

и там в транспорте еще многое другое слышится. А, еще из того же вечера на Патриках:

я: Вадим, представь меня девушке.
киевская ведьмочка: А я сама представлюсь, я Оля.
я: Очень приятно, Маша. Это не у Вас ребенок трех лет?
Вадим: Нет, она занимается переводами.

Какая чушь! Наряду с десятью тысяч вещей, которые нужно держать в голове, необходимо освободить место еще для информации о том, что бумажные карточки для транспортных турникетов (проездные, одним словом) должны лежать отдельно от монеток, пилок и ножничков. С ключами-то я уже давно их не кладу, ибо могут помяться. Но плоские предметы с ними не совмещать – было для меня до сего дня слишком сложно.
Приобретая этот опыт, потеряла в очереди в кассу 15 минут, драгоценных – потому что рабочий день неотвратимо приближается, а я к своему рабочему месту – нет.

Люди стоят на пути к выходу из вагона. Не хочется их расталкивать. Спрашиваю пожилого впередистоящего мужчину: «Вы будете выходить?». Реакция – ноль. Прибавляю десяток децибел. Ни одного движения опять. Мне становится страшно, как будто сбой в матрице, и я сейчас обнаружу, что ничего вокруг не существует. Справляюсь с собой, осторожно обхожу этого молчаливого, протискиваясь по направлению к двери. Следующий – темноволосый молчел. История повторяется, но на второй мой запрос (у меня проснулся вреднический азарт) он подчеркнуто медленно поворачивается ко мне не одной головой, а всем корпусом и внятно-терпеливо, как слабоумному или ребенку, произносит «Да, конечно». Смутившись, бормочу «Большое спасибо» и долго не могу прийти в себя, странно так все это. А вчера мне самой было стыдно за нечто подобное – юноша спросил меня, стоящую у двери, выхожу ли я, а я перед этим видела его отражение в стекле, как он собирается покинуть поезд, наклоняется ко мне, лицо принимает соответствующее выражение, и я, не оборачиваясь, кивнула еще до того, как он закончил вопрос. Почему я не обернулась? Это же было совершенно невежливо. Краснела потом минуты две. Когда к тебе обращаются, надо отреагировать. Тебе бросили мячик общения - если он не вымазан непотребным чем-то, ты практически обязан его поймать. Это счастливая обязанность и право живущих в человеческом сообществе. Каждому необходимо снова и снова убеждаться, что когда он преодолевает свой страх и просит внимания, его услышали. Потому что когда твой мячик никто не ловит, и ты не слышишь, как он упал на землю (переводя с языка метафор - это когда тебе заявляют, что общаться с тобой/отвечать на твой вопрос не будут по каким-либо причинам, что уже есть положительный ответ, а не игнорирование), то значит, что он в воздухе повис, а это противоестественно и разуверяет тебя в собственных значимости и вообще существовании.
А еще – люди, встающие на левой стороне эскалатора при небольшом пассажиропотоке, неизменно впадают в ступор, когда нужно просто уступить дорогу. Недовольство, кажется, так и прыскает, когда я весело прошу позволения пройти. Человеки отходят в сторону очень, на мой взгляд, заторможенно, долго осознавая, что за объект их беспокоит и что от них требуется. Как будто левая сторона эскалатора вовсе не для тех предназначена, кому больше всех надо.

Без двадцати десять утра. В первом вагоне метро стою на своем всегдашнем месте – имея возможность быть немного не со всеми и обозревать весь вагон, отождествляясь с направлением и скоростью движения, как живая статуя под бушпритом. Энергетические потоки легко поймать при этом, и если нежели чем почитать, больше хочется произвести самонастройку, то ощущения, а значит и эффект, неизменно мощные получаются.
На короткую скамеечку слева плюхается долговязый парень студенческого возраста, в немыслимом, несезонном, растянутом свитере, в пластиковых шлепанцах на босу ногу, с оранжевой каской в руках и бесформенным рюкзаком, не избалованным аккуратным обращением и избеганием нецивилизованных ситуаций. Простодушно-неотмирасегошнее, несовременное, блаженное, спокойное выражение. Будто нашел для себя гармонию, и она не там, куда все бегут. Все это разглядываю мельком, с удовлетворением ставлю плюсик и продолжаю заниматься своими делами, в данном случае – попеременно читать с телефона Паланика и спать, пытаясь успокоить саднение в переутомленных веждах. Вскоре странные звуки отвлекли и разбудили не только меня, но и всю половину вагона. Парень, не меняя доброжелательного, спокойного, чуднОго выражения лица, смотрит перед собой и - трудно сразу поверить - свистит. Мотив не удалось уловить, поезд глушил. Но какая неожиданная встряска - слышать и видеть свист в поезде метро! И денег он ни у кого не отсвистит, и правилами это не запрещено, но ведь и не разрешено же… Все с недоумением оглядываются на нарушителя спокойствия. Молодой мужчина на том же сиденье оторвался глазами от КПК, покосился на соседа. Более пожилой, сидящий с другой стороны, занервничал, и как только освободилось место на скамье напротив, пулей отсел от продолжающего свои аудиоупражнения невозмутимого… пусть будет философа. Мне кажется, он такой. Как пастух Сантьяго. Как Очарованный Странник.
С моей физиономии мгновенно стерлась досадно прилипшая в последнее время и совсем неправдашняя надменная маска, я улыбалась всю оставшуюся дорогу, как апельсин, чуть не подмигивая попутчикам, но - и ладно! - не нашла ни малейшего внешнего отклика соседей по планете, городу, эпохе на прекрасную возможность попробовать осознать как наши представления о правильном, приличном, приемлемом, так и их обоснованность и осмысленность.

Женщина в подземном переходе около станции метро "Парк Культуры" поет в первой половине дня, прижимая к животу серый однокассетник, воспроизводящий фонограммы, держит ведерко из-под майонеза, шаря в нем периодически на наличие поступлений. Смотрит всегда гордо вперед, в одну точку, не перемещая ни взгляд, ни собственное положение. Я очень редко слышала, чтобы репертуар повторялся. Но и когда во второй раз услышала "Поплакала, поплакала, и хватит" - не жалела и не смогла не остановиться. Красивый, поставленный голос. Точно есть музыкальное образование и большой опыт преподавания вокала. Песни такие хорошие поет, советские, не кафешансон. У нее что-то с глазами - один, судя по всему, точно не видит, другой - слабо. Было время - недели две совсем не появлялась. Вместо нее были музыканты в переходе, но все не то. Народница, в преувеличенно наивной, утрированной манере исполняющая хиты свадебного застолья под гармошку; залавливающие с протянутой кепкой всех проходящих немытые подростки, от чьей пародии на русский рок хочется побыстрее убежать, зажмурив уши; немолодая клавишница... Все серьезные такие, но полная достоинства отчужденность той певицы с магнитофоном мне несравнимо ближе и симпатичнее. Я волновалась, почему ее нет. Когда она все же вернулась, я, с радостью подруливая к ней, от привычного стеснения не спросила, хотя очень хотела - где она пропадала все это время - болела? И что я рада ее возвращению.

Добрый вагон - человек пятнадцать наклонились дать десятку, а кто и две, катящемуся на платформочке безногому "афганцу" или "чеченцу" в камуфляже. Никто не убрал свою денежку, видя, какую компенсацию за увечность уже получил мужчина с хорошим, неспитым и честным лицом, в этом вагоне.

На жестяной банке из-под каспийской сельди в том же переходе под Садовым Кольцом на Парке Культуры - картонная табличка "Технический перерыв 20 минут". Не музыканты вроде, мельком посмотрела. Почему же людям и не кинуть денежку, если вот так хочется с чем-то немного помириться? Шуточки!..

Лианозовский ОВД. Хочется выяснить время работы в четверг. Наверняка это либо какое-нибудь с с 9 до 15 или с 15 до 19, надо ж знать, на когда отпрашиваться, день как-то планировать... Позвонила раза четыре, не могу понять, почему бы им не сообщить мне эту информацию. Бросают трубку, уже просто услышав мой голос. Я точно по адресу звоню - но они убеждены, что искусственно созданные трудности во взаимодействии с вверенным им населением приносит им явно больше удовлетворения от работы - надо, чтоб сначала пришти и посмотреть расписание. "Вас много, а я одна" - незабвенный принцип еще не ушедшей в прошлое раньшенной Сферы Услуг. Я даже по наущению коллеги не успела сказать, что их беспокоят из РИА Новости. Хотя не уверена, что тяжело обиженную жизнью женщину эта информация взволнует и побудит пересмотреть принципы Работы с Людьми.

Сегодня утром в рамках концепции наивного сентиментализма на кольцевой линии московского метрополитена проводилась акция "Посади бабушку". Выждав некоторое время и с прискорбием отметив игнорирование ненормальной ситуации окружающими, активистка в течение 50 секунд с помощью обезоруживающей улыбки подняла двоих юношей, не замечавших рядом нетвердо стоящих худеньких престарелых женщин в платочках. Акция была временно приостановлена в связи с отсутствием в радиусе обозрения непосаженных бабушек, дедушек, беременных женщин и детей.

Мальчик, похожий на Мику Морозова, сидит рядом с бабушкой, едет в метро. Я стою возле чемоданов. Если от них отойти, они почему-то все время падают. Мои мама и сын сидят недалеко, но настал человекоприлив, и я их уже не вижу.
Мальчик лет четырех. Он оборачивается по сторонам и внимательно осматривает все вокруг. Так как будний день и час пик, получается всех вокруг. Видно, взгляду не за что зацепиться, все лица слепые к нему. Натыкается на меня, принимается рассматривать. Я уже наблюдала за ним и с готовностью так же изучающе смотрю ему в глаза, улыбаясь, посылая в меру своих возможностей свет, любовь к белому свету и хорошее настроение.
Он не отводит свои глаза - огромные, какие и должны быть в этом возрасте, но встречаются так нечасто. Смотрит на меня и не кокетничает, не улыбается, не рефлексирует. Не думает о производимом впечатлении, не смущается от ответного внимания, не отключает фокус, уходя в воспоминания – он здесь и сейчас со всем своим серьезным мудропытством.
Ощущение, что внешние уголки глаз немного стремятся вниз, от этого лицо получается чем-то похожим на лик с присущими ему особенностями: строгим и кротким выражением, вопрошающим и уже знающим больше, чем мы можем осознать.
И я не отвожу взгляд. Мне не по себе, ( Read more... )