Как не ново: я полюбила осень. Листья, которые несутся вдоль вихрем – это заглавные войска, это ва-банк.
С чудесной девушкой познакомилась и провожу с ней часы недели за брейнстормингом. Жаль, что вы не видите, как она вчера сидит на полу в своем строго черном роскошном платье и с красной лентой в черных-черных волосах. Она уставшая, уже восемь часов мы продвигаемся, дошли до шестнадцатой минуты видеоматериалов урока. Что я снимала той камерой, которую мне дали – есть кадры, которыми горжусь, милейшие планы детей, отличные плавные панорамы, но есть долгие десятки потерянных секунд – поиск ракурса, растерянность в движении, перестановка камеры, то не успела поймать отвечающего, то слишком в лоб против окна – пересвет, брак. Жаль, что пока всего две камеры, было бы пять или хотя бы три – проще находили бы кадры для чередования.
Девушка приехала отсмотреть себя ведущую, последовательность стендапов, выстраивание урока. Она уставшая, но удивительно свежая, не то, что я после пяти часов ночного сна – к вечеру еле живая, торможение усиленное, кожа как пергамент. А у нее загар, и непростой, видно, из краев неблизких, мне неведомых. А у меня и глаза запали, я легко вижу свой нос, и после усеченного сна все системы разлаживаются как несмазанные, и пока не восстановишься, приходится хочешь-не хочешь помнить о том, что тело моё из праха. Нет, так нельзя, больше не соглашусь, даже если втройне заплатят. Втройне? Это тогда еще несколько процентов к моей новой мечте? Да еще высплюсь, ладно, если втройне, то пусть присылают.
А девушка-Победа, золотая, присела на кафельный пол, таких как она больше не делают, откуда она взялась, из чего сплетена? Днем уезжала на полчаса или час – и без нее работа не шла, медленно шла, не бойко, без искры, мы все трое застопорились. Я, конечно, могу убежденно говорить свое мнение каждый раз, когда оно есть – сколько секунд длиться тому плану и какой кадр брать, и в какой момент ставить слайд. Но я не могу настаивать, не я же последняя инстанция. Я приехала посмотреть, включаться, поучиться - и замолкаю, отвлекаюсь. Мужчины тоже флегмят. А она вернулась и снова нас троих озарила.
Напевает все время, разное, ассоциативное, мыслям со второго слоя послушное – значит, не чужая, хоть и почти незнакомая. И она сидит, такого момента больше не будет, а я не взяла фотик, потому что и так ехала с тяжестями. Ноутбук чуть не убила по дороге, мог бы расплавиться, но выжил. Я долго гладила его, когда доехала и обнаружила, что пищит, что включен был и грелся. И он остывал, а я приговаривала ему ласковые слова, как Леня над заварным чайником.
Тот момент, как она сидела на полу в черном и красном, в ряду с Анастасией Вертинской – он же у меня в голове остался. Сколько можно ловить мгновения, все не поймаешь, все неповторимы, от стольких волнение, запомни волнение, переживи еще раз то волнение, оставь костыли, не забирай в будущее памятки, оставь работу памяти.
Я специально одела растрепанный свитер и штаны, хотя в монтажной встрече еще два мужчины, пусть и не из стратегических – выключаем сегодня женщину, придет яркая, она звезда, и по праву рождения знает быть яркой. Сколько достоинства, я никогда, ни в шесть лет, ни в двадцать три не умела так. Станет ли светлым предчувствие взгляда и комментария другой яркой?
А девушка-Победа, похоже, не злится ни на кого, вот сегодня наблюдает за процессом и где надо участвует в нем, а на съемке сколько нужно делала дублей, если в микрофоне частотные помехи или прохожие испортили кадр, и сколько нужно, терпеливо сидит и спокойно ведет свою линию.
От Алтуфьево и до Пражской, от Пражской и до Алтуфьево – тревожный сон, балансирование у границы реальности, поминутное выплывание фантасмагорий из-под сознания. Показывайте еще! Повспоминаю и ни сюжета, ни образа не запишу. Дальше, дальше, я до такого не додумаюсь никогда, и уж точно нигде не увижу.

"У меня такое впечатление, что у нас в доме живет живое бегающее поющее радио" - сказал про меня сегодня Леня, нет, правильнее лучше бы сказал - танцующее, потому что по действительному радио было две подряд песни которые я знаю и! Они! из меня! Выкрикивались и выпрыгивались! Потому что очень! много! эмоций было! надо сбросить! Кагда! этих клавиш коснется рука! Человек! Свисток! человек-свистоук! Эмпатичный дядька в сандаликах выиграл мою машину, ну вот и хорошо, на вид они друг друга достойны - а тот кто вчера звал в известно какие гости, видно не всем сердцем мне удачи пожелал, или я не от всей души к черту послала. Но все равно в любом случае приятно когда интересные мущщины под предлогом или напрямки зовут в известные гости, даже если знаешь что никаданизашто. Как-то так еще живее себя чувствуешь - зовут же, да значит я вот она есть.

Утром слышала, как по телефону брюнетка с короткой аккуратной стрижкой говорила - "Это как в советское время за коврами. Порядочные люди приехали в 5 утра, чтобы что-то досталось. Я 110-я, в здание начнут запускать в десять, но говорят, что очередь идет быстро. Помнишь, как мы с тобой в ГАИ машину регистрировали?" - вот как достаются путевки на школьные экскурсии в ГМИИ. А я уже во второй раз ее беру, а первый раз был пару лет назад в феврале, и был мой номер что-то около 150-го, потому что в тот день по неопытности пришла к 8 утра. Так что сегодня я только посмеивалась, если кто-то впадал в панику. "Пожалуйста, вы там оплачивайте побыстрее, а то хвост мерзнет" - подошла к шее очереди дружелюбная женщина. Во какое можно испытать единение! С героическими ради своих учеников преподавателями истории со всей Москвы и области. Жаль, только два дня в году.

Вот это приключение! Именно такого еще со мной не было! Вот что: сейчас набрала в пятерочке продуктов на единственную остававшуюся в наличности тысячу, и уже сложила вкусные предметы в два больших пакета, а кассирша все возится, просвечивает мою пятисотку. Затем она на соседней кассе пошла посветила, посоветовалась со старшими коллегами - не могут купюру принять, это просто бумажка. Делать нечего, я стала выкладывать некоторые продукты, потому что без пятисотки на всю эту гору не хватало. Спрашиваю - а что с ней теперь делать? Выяснилось, что можно отнести в банк, там более качественные приборы для проверки подлинности, и если купюра просто два раза постиранная, то ее обменяют. Но если фальшивая - то изымут без всякой компенсации. Есть второй путь - пойти с ней на рынок. Но это, понятное дело, нечестно. Но останешься при своих. - Вы бы что сделали? - с радостным серьезом, намерением остаточно колеблясь, спрашиваю у молоденькой кассирши. - Отнесла бы на рынок. Там тоже часто фальшивые дают. - Да уж, вот это мне проверочка.
Я напряженно вспоминала, откуда у меня эта бумажка. Как ни стараюсь, не могу вспомнить другого источника этих денег, кроме кассы риа новости. Там мне дали несколько синих и вот таких краснометаллических бумажек, и нигде, ни в каком месте с тех пор не давали сдачу пятисоткой, и другой наличности ко дню 11 сентября у меня, насколько помню, уже не было.
Ну это неважно, но как восхитительно получилось! Конечно, в банк я ее пока не отнесла, потому что лень было в обратную от дома сторону с тяжестями, и хотелось показать чудеса техники Лёне, когда придет с гуляния. Но что впаривать ее не буду невиноватым людям - это точно. Не потому, что я хорошая, а просто потому, что - ну вы знаете, почему.

- Алё, это я! .. Ну, через 20 минут.

говорил мужчина с выражением в голосе нежной и самодостаточной сопричастности с тем, кто по другую сторону связи, и есть в этом что-то сжимающее, как - "Вызываю, отвечают, ну здравствуй, это я!"

Параллельно другой человек тоже говорит с трубкой, я его не вижу, но по вальяжности и голосовым частотам слышно, что он раза в два с половиной больше пространства спокойно и иронично самим собою по жизни занимает, чем обладатель первого энергичного, собранного голоса:
- Что ж, это подтверждает твою национальную принадлежность. Тогда во вторник.

Третий хором мужских и женских голосов просит неизменное "Остановите в кальцедоне, пожалуйста". В конце того длинного Дона. В кольце домны. В кинцодоме.

Скоро, как ни жаль, но возможно, перестану приходить на прекрасные ставшие регулярными встречи с сокурсниками по киношколе. Ребята, с которыми мы так полюбили бродить по Москве и болтать обо всем, не исключая кино - все время за меня платят, и это мне уже надоело, то есть я не знаю, как к этому относиться. У меня же есть деньги, я их в нужную минуту достаю, я теперь не ношу их просто в кармане сумки, а кошелечек завела с отделениями и карточками и застегнутой монетой в пол-евро. Мальчишки заставляют меня платежные бумажки убирать, краткий спор доходит до момента, когда уже глупо настаивать. Ну в конце концов я слабый пол, ладно, им хочется из раза в раз красиво поступить во время наших прогулок. Но с другого конца концов, я же на эти встречи не как женщина хожу, просто нам интересно видеться раз в месяц-два. И мне, мягко говоря, не очень уютно каждый раз с ними быть на положении поимой. Что же, разве у меня такой неблагосостоятельный вид? В общем, я, как обычно, запуталась.
Возможно, эта наша традиция прогулок скоро затухнет, как и риановостные встречи, хотя мы с этими двумя ребятами с монтажерских курсов все-таки, пока так кажется, более свои люди, чем с той компанией, которая сложилась в 2006 году в риано. По крайней мере, я в ней точно была чужая, говорили на разных языках, мой в том мире беспомощный и смешной. И вообще цельности в той компании не было, микрогруппки в ней по разным принципам и временным исходным точкам объединены, поэтому в чистом первоначальном виде встречи в колонне прекратились очень скоро, через год, наверное, после того, как всех разметало из интернет-проектов и задолго до того, как риан засосал кого-то из нас обратно.
Ну и вот, и мы вчера прошли от памятника Пушкину до того же Чистопрудного бульвара. Девушки с огнем были на месте, то есть возле памятника Грибоедову. Их пропахшая бензином компания в черных кожаных куртках значительно разрослась, хотя та готическая фея, которая мне больше всех понравилась - я ее не увидела, может, она взяла выходной. Как бы не обращая внимания на глазеющих гуляльщиков, огнеигральцы просто занимались тем, что им в кайф, и от этого на них еще приятнее было смотреть. А привидений-живых скульптур вокруг пруда с фонтаном на другом краю бульвара в этот вечер уже не было, и даже фонтан тоже не работал почему-то. Но то, что посередке - джаз с трогательными немолодыми лабухами и фотовыставка - были на месте.
Между Пушкиным и Чистопрудным бульваром мы несколько часов сидели в каком-то баварском ресторане, где среди пивной ненавязчивой музычки очень не хватало того, что делает и реконструирует Олег Нестеров, и там я сыну по телефону в несколько серий, почти не теряя терпения, объясняла, как ему инсталлировать взятую с торрентов игру и что делать с папкой крэк. Пока не получилось, но что там. А выходя, я хвасталась Михаилу, что скоро, через полгода, из 29-летней женщины превращусь в подростка 30 лет, он не понял, в чем прикол, для него это уже где-то далеко, но просто дело в том, что мне нравится жить в мире людей, у которых сердцы не покрыты коркой.

А вот они, музыканты на бульваре. Атмосферу создают вместе с лилово-белесым небом, огромная им благодарность. Снимок сделал Анатолий Степаненко несколько дней назад, демонстрируя мне относительную несложность осваивания неизведанных возможностей моего милого фотоаппаратика.

Посмотреть на Яндекс.Фотках

Что касается финала - мое скромное ощущение, что те две замечательные женщины, которые и по прогнозам и в ходе последних туров были ближе всех к победе, совершили отдалившие их от премиального кубка стратегические ошибки. Стихи Маши пронзительные, но когда, по меткому наблюдению одного из зрителей, на протяжении одного раунда в двух из трех долго и протяжно умирает какая-нибудь бабка, тут всякий может заподозрить, что ему давят на чувствительную железу, и даже если он был полностью убежден зрелостью и силой поэта - встряхнет головой, оглядится, пересмотрит. Не смогла бы, мне кажется, проиграть ее история про толстенькую не слишком мамой любимую девочку и бассейн. В свою очередь победившая в том раунде Аля, когда вышла один на один со своим как бы крестным литературным отцом - либо не стоило объявлять, что стих про гадкого боженьку и брошенную им разочарованную шестилетнюю девочку посвящается Че, либо, что ввело бы лично меня в экстаз, вот бы прочитала Аля первым номером стихотворение, посвященное не ему, но Мите Плахову. Я понимаю, что оно наверняка звучало на первых стадиях турнира и может быть Аля не хотела повторяться, но оно такое шаманское и выше слов, и с учетом того, как подчеркнуто благородно вел себя ее соперник - мне кажется, все это повлияло на суммы голосов как жюри, так и зрителей, по крайней мере того одного участника жюри, чье мнение решило исход всех поединков. Простите, если что я здесь сказала не так. Зрелище было невероятно эмоциональное, спасибо всем тем, кому можно за все это сказать спасибо. Кафемаксные вторники, хотя я видела только два, мне тоже стали необходимыми, в последние минуты вообще казалось, что мы присутствуем при историческом событии, вполне возможно, так оно и есть.

Ольга Юрьевна Ермолаева, когда друзья помогли мне найти местечко в зале, наклонилась из-за своего жюришного столика к нашему и тепло, как ей это, наверное, свойственно, поприветствовала меня. Я ответила, а она добавила к своим словам что-то еще. В зале было слишком шумно, выйти из-за стола и подойти поближе не было возможности по причине тесноты, и я никак не могла расслышать. Моя тугоухость и этот избыточный шум привели нас к такому приблизительно диалогу:

- Как дела у папы?
- Не понимаю, Ольга Юрьевна, что вы говорите - лопата?
- Как поживает батя?
- Что, что - хорошее платье? Спасибо, мне тоже нравится, только это джемпер, не платье.
- Как батяня?
- В смысле - которая компания?

Вскоре я все же догадалась о предмете разговора и пообещала передать папе привет.

- О чем ты сейчас думаешь?
Не стала отвечать.
- А сейчас ты о чем думаешь?
- О Хазрет-Бурх. О группе советских балбесов на Памире. О пяти седобородых таджиках в белоснежной одежде, которые вышли к чужестранцам и обращаются к ним на русском языке. О границе Пакистана. О людях гор. О том, что они другие. Ни о чем.
- Ты об этом сейчас думаешь??
..
- А сказать тебе, о чем я сейчас думаю? Недавно читала жизнеописание театрального деятеля Романенко-Кушковского, который на обложке глазами похож на сенбернара. Он рассказывает эпизод про то, что "В связи со столетием со дня рождения К.С.Станиславского был организован конкурс по созданию проектов надгробного памятника на Новодевичьем". Идет собрание будущих авторов-скульпторов. "Среди выступавших была дочь Константина Сергеевича, К.К. Алексеева. Она долго и слезливо благодарила устроителей конкурса, а в заключение высказала пожелание, чтобы «на могиле мамочки было надгробие, как у Элеоноры Дузе».
Ее заявление вызвало у многих недоумение.
Михаил Юрьевич, склонившись к ней, не удержался заметить:
- Вы забыли, Кира Константиновна, что там еще и могила... папочки.
Возник разговор собравшихся о надгробии Дузе, которое имело немало подражаний".
То есть я поняла, что автор в двух репликах показывает свое презрение к ничтожному уму этой женщины и с сожалением утверждает правоту поговорки про детей великих и природу, которая иногда любит схалтурить. И вот представила себе, что когда мне будет 26 лет, я в первый раз окажусь ( Read more... )

Сегодня надо было войти в серьезное здание. Не потому, что мне так хотелось туда войти, хотя здание в целом положительное, и даже не потому, что получу за поприсутствовать какое-то вознаграждение, а потому что подводить людей с моей скромной и как ни странно нужной ролью мне незачем было. Для того, чтобы к двум-трем часам дня попасть в это здание, я встала рано, с полчаса так и сяк упаковывалась и шуршала, собрала мисочку разных ягод, долго шла по росе, по заросшим дорожкам, три часа в автобусе спала и смотрела в окно (в Жулебино Лермонтовский проспект - это сюр, деревянные деревенские и без всякой перебивки рядом следуют современные но полностью обжитые 18-этажные) и минут 40 читала в метро. Поэтому когда зарулила на Комсомольский проспект за мороженым, смотрю, все такие дресскодные и приутюженные, а у меня ноги по колено все еще забрызганы подмосковной глинкой, и за родинки эти брызги не принять, и загаром серые пятна на щиколотках не объяснишь. С такими вопиющими уликами негородской жизни мне в то здание и пропуск могут не дать, мало того, что на футболке бабочка. Отошла в сторонку, как могу оттираюсь. Из раскрытой двери книжного киоска кричат - водичка нужна? Выходит узбек, а может, таджик, с пятилитровой баклажкой прозрачной сверкающей воды. Полил мне сколько было нужно. Хоть лицо как мы привыкли закопченное, а глаза ясные. На спасибо кивнул и обратно в свою дверь пошел.

Вчера мы с Леней потрясли вечнозеленую банку и поняли, что не только хотим, но и можем нахвататься летних удовольствий. Но оказалось не все так просто, что добрался куда хотел и катайся, а нас ждало много сюрпризов. Уже второй день мы были без связи (один телефон исчез, другой сел, а зарядка далеко), новости мы не включали и не читали, потому не знали, какой сегодня день и удивились, когда в метро на кольцевой линии в глазах стало полосеть и голубеть. В меня закралось смутное сомнение, стоит ли ехать туда, куда мы решили именно сегодня уверенно направиться. Ильин день, 2 августа, купаться, нельзя, фонтаны. Слава ВДВ, слышали мы все чаще выкрики. Ой, Леня, может, лучше все-таки в Царицыно? Но тут же я устыдилась своих опасений, почерпнутых не из личного опыта, но исключительно из паникогенераторов СМИ - вижу, лица добрые, глаза трезвые, флаги яркие, бицепсы четкие. Идем, сынок, разделим праздник с защитниками.
Замирая от счастья и предвкушая еще большее, мы шли по Крымскому мосту.


Компании в тельняшках и беретах шли, ехали, бибикали по нему в разные стороны, махали знаменами, всё это было как один долгий победный салют, будто мы попали в самый центр идеальных Первого и Девятого мая.
Мы влились в Парк Горького, потому что именно туда шли. Парк был открыт, милиции с первого взгляда не очень много, пара скорых помощей дежурит.
Я впрыгнула в ролики и мы стали искать аттракционы. Сунулись носом влево, вправо, по центру. Всё за забором. Не работает ничего. Огромная территория парка недоступна вся. Ни один киоск с мороженым или кренделями, ни один прокат, будка с аттракционом не работают. На доступном пятачке группкуются компании десантников в бдительном окружении милиции. Очень тихо и тоскливо.

Со стороны фонтана никакого оживления не доносится. Отдельные разочарованные стайки в штатском, так же, как мы, обломавшиеся с погулять в воскресенье, тыкаются в железные сетки неработающих аттракционов. Около главной лестницы стоит одна, одна-единственная будочка с пневматическим тиром.

- Кто это, интересно, здесь рассыпал столько ревита, Лень? Весь пол в желтых витаминках.
- Да это же пульки, мама!
Около оскорбительно одинокого сарайчика с тиром толпится что-то народу, остальные на газонах, скамеечках расположились.
- Ну давай хоть часочек здесь покатаемся, - уговаривала я Леню, пока не убедилась, что за решетками все, кроме маленького пятачка.
- Я не хочу здесь больше оставаться. Поехали отсюда.
- Ну поехали.
Как были, в роликах и джоллиджамперах, мы за 20 минут переместились на ВДНХ и так гуляли, что домой вернулись почти что в полночь.
Но до слез обидно и унизительно. Родина-мать должна встать с колен и подойти к зеркалу.
Никто особо не жаловал ветеранов ВОВ годов до 80-х. Если я правильно понимаю, все это обожествление победителей началось, только когда ряды их сильно поредели, и они, седые, малозубые, по большому счету сломленные, перестали быть какой-то силой, могущей что-то решать и менять. Прислушиваться, приглашать, точечно и показушно благодетельствовать их, вымирающих, только тогда начали. Возможно, лет через 20 как-то поярче выдвинутся афганцы, под десятилетнюю советскую кампанию подведут неоспоримую концепцию, интернациональный долг обрастет воодушевляющей весь оставшийся народ мифологией, и даже те, кто сейчас трусливо, потому что я не видела, чтобы кто-то осмелился в лицо, бубнит "я их туда не посылал", черно завидуя ветеранским привилегиям - круглый год не будут снимать с машины какую-нибудь изначально голубую ленточку и 15 февраля, в день вывода войск, напиваться к салюту.
Вчера таким изящным способом, под предлогом предотвращения беспорядков, власти показали всем имеющим отношение к десантным войскам, молодым и кто постарше, воевавшим и служившим - что их праздник, их традиционный и торжественный день - это для страны и города одна головная боль, в парк их пустили, растяжку про день ВДВ над входом повесили - но делать там ничего нельзя и ходить никуда не можно, и только скорые помощи и автобусы с железными щитами поблизости в изобилии дежурят. Я ничего не знаю. Было ли так в первый год или уже не в первый, знали ли десантники, что праздник в назначенный день в традиционном месте им запрещен, но мне по грустным глазам встречных десантников в метро показалось, что это для них был сюрприз, и тяжелый.

В 2002 году работала в турбюро Ренессанс. В нем числилось три или четыре сотрудника, начальники - семейная пара, выпускники МЭИ. Девчонки-сотрудницы неожиданно сдружились и стали мыслить профсоюзно, рассматривать на предмет резонности и справедливости установленные в фирмочке правила. Очень скоро выяснилось, что все частные разговоры, которые ведутся сотрудниками в офисе, моментально становятся известны директорам, и ими тут же был введен жесткий запрет на хождения обедать даже по двое и вообще вести беседы. Я не уверена, что эти меры были обоснованы, работа в том же объеме продолжалась, дисциплина не шаталась. Но начальники - у них не получалось это скрыть - детско боялись заговора и всеми силами пытались его предотвратить. В результате находиться в мини-подвале на Цветном стало невыносимо и
весь костяк ушел одновременно.
Прогнитесь, рассредоточьтесь. Идите в Сокольники, на улицы, идите, куда хотите. Парк Горького ваш, но не весь. Он вас ждет, как Наполеона выжженная Москва. По трое не собираться, единым целым не становиться. Поменяйте день, договоритесь о другом месте ежегодной встречи, да так, чтобы мы не позакрывали там все заранее и не обеспечили полную готовность разогнать ваше веселье.
В дни перед 2 августа по телевизору настойчиво показывали тренировки омоновцев по силовому усмирению разгулявшихся десантников. Будто они - наши главные враги и угроза. Какими мерами безопасности объясняется то, что на территории парка и с ней рядом нельзя было купить бумажный стаканчик кваса или рожок мороженого? Что за катастрофа произошла бы, если бы тиров было не один, а несколько, и можно было бы взять напрокат лодку или веломобиль? Они что, эти в тельняшках, такие звери хуже фанатов, тут же все потонули бы, друг друга и посетителей покалечили и поломали всё? Я думаю, горько было нашим военным от такого демонстративного и подлого неуважения к ним самим и их дню.

Я вообще-то уже легла спать. Но вспомнила, что у меня сегодня было два первых раза. 1) Днем я впервые почувствовала себя той молодежью, о которой смутно всегда думала - они. Не то, что хотела бы ими стать, но знала точно, что я не они и невнятно завидовала, что они такие молодые, сияющие, легкие на подъем, бесстрашные, полные энергии. И вот случайно отождествилась, когда шла с рюкзачком, в котором ролики и защита, а зеркальчка не поместилась, ее на плече несла, неслась скорее в яхтклуб за Леней, у которого, к счастью, рано закончилось награждение, и я спешила, чтобы показать ему Ботанический сад.
( Просто про то, как мы катались )

- Иду я, младшенькая моя, в кругосветное путешествие на вещевой и продовольственный рынок, потому что больше нет моих сил в онучах для подледного лова за авторскими экземплярами и по наследственным хлопотам хаживать, и хозяйка наша сегодня из Каира прилететь обещала, а в доме ни кефира, ни зелени. Странствовать буду за тридевять дорог, по великому пойду по городу Бескунниково да через земли купца Лианозова. Тебе на моем пути надо ли что?
- И ничего мне кроме твоей доброты не надобно, а принеси ты мне, батюшка, аленький арбузик.

Глупо ревновать мужа.
Нынешнего ли, прежнего. Пока в сознании, не опущусь до действий слежения, доказания, ограничения, удержания.
Посторонние туфли и бижутерные сережки в доме отца моего ребенка - повод для шуток, Лёнины возмущения - предмет для моего терпеливого проповедничества сыну, да я вообще безмерно рада, что нормальный и даже во многом прекрасный мужчина наконец-то, впервые за столько лет, не постеснялся явить домочадцам - но еще пока не мне - свою нормальность, желание привязанности.
Но утром стала распутывать, что слегка беспокоит, и с удивлением вспомнила сон, а от него узнала, что в вопросе собственничества сама тоже вполне типическая женская особь, раз там в неяви звоню прошедшему мужу по вопросу не жеманному, и слышу на втором плане веселенький голос бывшей сколько-то лет назад лучшей подружки, от чего испытываю острые эмоции и не собираюсь их сдерживать. Лена, Лена, да ты что! Да ты как могла! Это же мой был мужчина!
Сим лишний раз подтверждаю, что сильны только самые простые вещи. Чем больше, тем меньше, и так далее. "Теперь понимаю: всё - вода" - сказала перед уходом бабушка Набокова, сифилидолог.

Мне не очень понравился Ледниковый период. А так хвалили однокурсники. Но как-то пустенько. Бесконечный слайд по горкам, желудь и белка, у которой точно так же глаз дергается, перебор со стайными и семейными ценностями, ну стерео, а можно без стерео, все равно динозавр не съел. Лучше вернулись и показала сыну Миллионер из трущоб. Вот там какая нужно динамика. Перед этим Леня хотел объяснить, как в игре-эволюции "Spore" мне, вегетарианской клетке, защищаться от хищников. Потому что я фиолетовой кровью этой беспомощной и безоружной клетки закрасила весь мировой предисторический бульон. Но компьютер не спешил показать заставку игры с галактической спиралью. Леня в досаде шлепнул по клавиатуре. Я сразу вскипела:
- Ты что сделал! Зачем ты стучал по ноутбуку!
- Он ведь завис.
- Извинись сейчас же!
- Извини пожалуйста, ноутбук.
- Сынок, давай я возьму важную и ценную для тебя вещь и буду ее ломать.
- Тогда себя ломай.
На этот раз завис мой процессор. Долгую секунду шла компрехенция. Что это значит? Леня нагрубил? Как реагировать? Затем суровое выражение с меня неудержимо сползло и я ушла на кухню на перезагрузку хихикать.

Ездила в гости к старому другу.
В его комнате на стене уже несколько лет висит мой портрет, написанный когда мы с мамой гуляли по Арбату а мне было 14 и художника звали Морозов, так он на картине написал. Мог бы написать и "Тюбик", и хотя я вовсе не просила делать губки во, глаза вооо, но видимо эта установка включена по умолчанию. Хорошо хоть не сделал глаза голубые, волосы с американским начесом и платиновые. В общем, трудно меня узнать на том портрете. Друг однажды, когда был у меня в гостях, увидел эту картину и попросил подарить. Удивилась, отдала, жалко, что ли. Так она до сих пор у него на стене висит, бесит всех приходящих. Ну не знаю, может, не всех. Но вот прихожу и боковым зрением замечаю, картина на месте, а что-то не так, как-то иррационально. Даже показалось, что я нахожусь в пространстве сна. Когда посмотрела на стену, на секунду от неожиданности еще больше испугалась. Картина была перевернута глазами вниз. От этого у них стало еще более печальное и издругогомирное выражение. Пошутил кто-то из его ревнивых гостей. Обратила внимание друга, он перевесил картину по-правильному. Возможно, она уже не первый день так висела, но он не замечал. А еще на той же стене прикреплена табличка с одним из моих старых почтовых паролей. Случайно это словосочетание рядом с моим портретом оказалось, конечно, никто не знал, что это был когда-то мой пароль. Мне надо было вытащить себя из очередного безвременья, вот и назначила "время жить". Не странно ли, что эти слова теперь висят там на красном фоне, кто-то пришел и приладил к стене.
Привезла показать другу свои ролики. И некоторые тексты из журнала за последний год.
- А ты привезла свои фильмики? Я даже волнуюсь.
- А что волноваться-то. Вполне вероятно, что какие-то моменты тебе будут скучны. Но эти ролики тем хороши, что они недолго длятся.
Друг мгновенно отозвался:
- Это большое достоинство для всего, кроме жизни и секса.

После показа он еще сказал красиво:
- Впрочем, лучше тобой не восхищаться, чтобы ты опять не сбежала на полгода.
Действительно, я за все пропорциональное. Спокойный интерес, сдержанная критика, умеренные восторги.

Прощай, Медитерран, мой лучший любовник, когда еще свидимся с тобой? Последний вечер, прогулка перед отъездом. Завтра мухи уменьшатся в количестве и размерах в десять тысяч раз и будут говорить более привычное "бзз" вместо - Хало! Уэ ду ю кам фром? Хало, Раша! Какдела? Польска? Румэния? Вуз эт франсе? Инглиш! Экскьюз ми! Спик уан минит! Бесплатно! Спик плиз энд ю гоу! Why you don't want to speak with me?..
Вдоль береговой полосы ходить в темноте я в первые дни опасалась, а потом увидела, что там даже гораздо спокойнее. Почти никого, кроме нескольких рыбаков. Верхушки удочек светятся мягкими зелеными и красными огоньками. Благодаря им легко не зацепить леску, надо только выйти из глубины к границе воды, если идешь по колено. От того, что у берега темно и песочно, здесь гораздо меньше народу, чем на набережной под фонарями. Громкая музыка из окон дискотек и машин тут почти не слышна. Только немного низких частот, которые даже добавляют объема и уюта. Те, кто слоняются поодиночке или с друзьями - не успевают разглядеть, что по воде идет не арабка, потому что я в длинной юбке (сшила в семнадцать лет) и с закрытыми руками-плечами. Еще сидят на песке парочки и смотрят на прибой. Девушки, которых молодые арабы выводят на люди, всегда очень красивы, и в парнях из этих парочек не видно обычной агрессивности, им незачем приставать к иностранкам, и от обнявшихся в полумраке исходит спокойная нежность, они заняты друг другом. Мне приятно мимо них проходить.
Жаль, что теперь не смогу в любой вечер так гулять. Сегодня дойду, как всегда, до того мыса и поверну обратно. Уже будет прохладно. Слышу, кто-то догоняет. "Excuse me! One moment, please!". Нервно оборачиваюсь. Днем подумала - если так настойчиво арабский народ обращается ко мне, пусть не каждый первый, но точно чаще, чем каждый второй - то возможно, у них действительно есть важное сообщение. Этот парень желает заговорить с незнакомкой, лица которой он не видел, и даже не на променаде или гульваре, а в таком месте, где понятно яснее ясного, что человек хочет остаться один. Но раз уж здесь решил обратиться - видимо, что-то серьезное. Я завтра уезжаю, обидно будет так и не узнать, что они все хотели вот лично мне сказать. Почему я решила, что то же самое, что и в Египте? Возможно, это предположение несправедливое. К тому же я не монстр, не снежная королева и не глухая.
- Что вы хотите? Я вас слушаю. Нет, не подходите ближе, я отсюда хорошо слышу.
- Я понимаю, как вам досаждают все эти люди, которые постоянно заговаривают с вами, - делает жест в сторону набережной, - но пожалуйста, не сердитесь на меня.
- Ближе к делу, если можно.
- Откуда вы?
- Так, все ясно. Я уделила вам минуту. Больше у меня лишнего времени нет, также как у вас нет ко мне дела.
- Подождите!
- Прошу вас, запомните - никогда не следует обращаться к иностранцам, если у вас для этого нет веской причины.
Я что думаю - ведь услышали же в начале 20-х годов Станиславского, когда он один-два раза внушительно и строго обратился со сцены к тем, кто не умел вести себя в театре? Перестали же лузгать семечки и балагурить во время спектакля? Хотя непривычная, неприученная публика по разнарядкам билеты получала, и о внушении Константина Алексеевича ни в газетах не писали, ни по радио не объявляли, а откуда-то люди, наново во зрители прибывавшие, уже знали содержание его речи и почтительно жались к стенам, когда он проходил по коридорам во время антрактов, и испуганно шептались - это он! По неким невидимым каналам передалась информация, иначе как объяснить, что сразу - ну если верить его мемуарам, конечно - новосоветские граждане воспитались и переменились для театра. Так может и тот щеголь в белых кроссовках по какому-нибудь муравьиному телеграфу передаст своим, чтобы они перестали интенсивно распугивать туристов.
Если бы знала, что Тунис - это тот же засиженный Египет, не поехала бы. Но тогда бы не случилось одной имеющей значение встречи. Увидеть мужчину, от которого знаешь, что получился бы отличный ребенок - это дорогого стоит. На моей памяти уже второй раз. Ах, какая была бы девочка. Но что ж, может я и потеряю эту линию. Денег на поездку в Европу не найду, да и все. И не пишу ему почти месяц. Чего я не пишу? Мой ведь ход. Может, он и забыл про меня давно. А, ладно, все в руках.

Через полнедели после моего приезда в отеле за ужином появились красивые женщины. А до этого между столами ковыляли напряженные высушенные немки или подагрические восьмипудовые итальянки. Только была одна со светловолосым мальчиком лет четырех. У него сзади отпущены волосы. Некоторые с младенчества просят оставлять такую гривку, и им к лицу. От красоты его матери сердце почему-то сжималось. У нее было раненое выражение глаз, но без трагического надрыва, а что-то чеховское, цветы запоздалые, обещание несбыточного счастья. На вид ей лет 25, максимум 27, но всегда я плохо умел распознавать возраст. Кажется, она из Моравии. Слышал ее пару фраз в искаженной акустике бассейна.
Другая девушка, похожая на бессарабку Аурику, за которой я когда-то немного ухаживал, приносила матери тарелки с едой в далекий угол ресторана. Позже ее мать и сама доходила с ортопедическим костылем до шведского стола.
По широкой кости и по-женски свободной, не юно-девичьей походке я предположил, что эта черноглазая девушка замужем и семья дала ей небольшой роздых, свекровь согласилась отпустить ее от молодого мужа и малыша. У незамужних в этом возрасте не такой взгляд, а у ней беззаботность совсем другого свойства, взрослая, не бегающая, размеренная беззаботность. Но и вполне возможно, что внимательная дочь вовсе не окольцована, а просто от природы несуетлива, как и недолго бывшая моей Аурика, которая несмотря на всю первоначальную пылкость и заметное желание нравиться и флиртовать оказалась довольно холодной. Однако многие мои наблюдения подтверждают, что женщины с подобным сложением не излучают спокойную силу, если к двадцати годам не имеют за спиной хоть завалящего мужа и еще кого-то, чтобы нянчить.
Скучает ли она здесь вечерами? Ей даже не с кем пойти на танцплощадку, а верно, хотелось бы. Я не встречал ее одну, всегда она была там, где мать. После ужина они вдвоем ненадолго оставались в холле послушать музыкантов или посмотреть представление. Я всякий случай разглядывал ее так, чтобы не подать ей повода бросить на меня удивленный или оценивающий взгляд.
В последний мой вечер в ресторан прошествовала юная особа, которой я не видел раньше. Русская - их мне всегда было нетрудно узнать. Славянская душа как-то особенно ярко просвечивает во всех представителях этой нации, в заметно иной манере, чем в болгарах или балканцах. Белокожая девушка шла в окружении подруг, сама то ли снегурочка из прекрасной оперы Римского-Корсакова, то ли воплощение русской красавицы на экспорт. На ней был бело-синий коротенький сарафан колоколом, едва прикрывающий ботиночки. Не хватало только кокошника. Вся она была отчетливо похожа на садовую землянику, трудно сказать, на какую именно - сорта Фестивальная или тот, что как нарочно идет в каталоге Гарденер под названием Русская красавица. Подруги рядом с ней терялись. Требовалось усилие, чтобы перевести взгляд на них и разглядеть их маленькие смазанные черты и неинтересные наряды, или хотя бы просто сосчитать, сколько их - три, четыре или больше. Главная же шествовала впереди и посреди всех, высокая, стройная, она превосходно держалась на длинных каблуках, с глазами и ресницами подведенными ярко, но с умением; с высокой, как мне показалось, прической, а может, просто с заплетенной по-парадному льняной косой. Глазами спрашивала сидящих за столиками - видите вы, как я хороша? - Хороша, хороша! Ах, как хороша! - восторженно отвечал я про себя и, забыв о приличиях, сворачивал шею в подчинение ее передвижению. Весь оставшийся вечер, складывая вещи, прогуливаясь, сидя в баре, я был взволнован и впал в некоторую мечтательность или рассеянность, вопреки привычке бросив обдумывать свои планы и неотлагаемые встречи, что ждут меня по прибытии.
К завтраку девушка-земляника спустилась, как и я, очень рано. Я был по моей просьбе чуть ли не до свету разбужен стуком коридорного, чтобы успеть к дилижансу в порт, а она - разве уже на пляж? Еще и солнце толком не поднялось. Я однако порадовался, заметив, что она выбрала столик по соседству с моим, и приготовился во второй и последний раз усладить ее красотой свое эстетическое чувство. К разочарованию, без пудры и румян кожа ее оказалась сизого оттенка и угреватой, а ноги в заношенных домашних туфлях - короткими и толстоватыми в щиколотках. Бесформенная застиранная майка и свободные шорты - я знал лишь одну, кто могла быть до беспамятства привлекательна в таком костюме, но Земляника являла слишком разительный контраст со своим вчерашним великолепием.
На пути в порт она сидела неподалеку от моего места и не умолкая болтала со спутницей. Я пожалел, что мои бируши едут на крыше в дорожном кофре, погребенном под прочим багажом и недоступном мне до тех пор, пока не окажусь в своей каюте. Речь Земляники была грубовата и хвастлива. Очевидно, ее родителям не достало ума дать девочке должное воспитание. А может, даже какому-нибудь славному монастырю не удалось выбить из этой овечки дурные наклонности. На весь вагон она трещала о тех мелочах, которые интересны только женщинам, и самым недалеким. С попутчицей они сплетничали о своих многочисленных знакомых и почти не стесняясь обсуждали пассажиров, которых взрывы хихиканья заставляли то вздрагивать, то недоуменно поджимать губы.
В зале ожидания морского вокзала я предусмотрительно уселся подальше от них, но все еще продолжал рассматривать эту девицу, хоть и ставшую мне уже неприятной. Похожий на пингвина пожилой официант - бедняга, непросто ему, наверное, таскать на себе фрак в такую жару - принес им лимонаду. Земляника из складок платья выудила флакончик и подлила в бокалы до краев, думая, что никто не видит. Вскоре хохот подруг стал развязнее. Я отвернулся и достал из внутреннего кармана портрет той, которой мне так не хватало, со всей своей нежностью провел пальцем по абрису родного лица, снова аккуратно убрал карточку. Но все то время, пока не позвали к трапу, не прекращал вести мысленный разговор с ней, которая одна понимала все и была много больше, нежели женщина или человек.

Идет второй день сборов в экспериментальной школе высшего спортивного мастерства. В одной из гонок на кубок России Леня занял третье место. Позвонил деду, счастливый. Он меня больше не любит. Отдаляется от меня. Почему с мамой не поделился новым торжеством? Конечно, если "забери меня отсюда, я бросаю яхт-клуб" - это ко мне. Дед однако же позвонил. Я ответила умирающим голосом. Думаю, опять какая-нибудь ерунда и надо бежать чёрти куда и не откажешься, а потом выяснится что это не нужно было и тот костюм летний у них нашелся или ребенка не надо было забирать в четыре часа из цска вмф, потому что у них на Красной площади отобрали мобильники и вдруг так повезли до девяти вечера на шоколадную фабрику. Нет, свекр обрадовал, сказал, что едет поздравить, подхватил меня около переезда и мы помчались в сторону Клязьмы. Я давно не ездила на переднем сиденье в отечественном легковом автомобиле, да чтобы 100. Чувствую небольшой страх, хотя дед - ас, но любое неровное движение впереди несущихся машин - и все всмятку. "Никто от этого не застрахован" - пожимает плечами немногословный свекр.
Когда едем по извилистой дорожке в лесах и мимо зоны отдыха Хлебниково, Леня звонит нетерпеливо, где же мы, и встречает нас у ворот. Очень ему идут не чумазого оттенка загар, вежливое лицо, новая белая футболка с логотипами Пирогово, где они гоняются, еще почти белые кроссовки и уменьшевшееся пузо. Леня показывает свою среду обитания. Ну и красота! Совсем другая даже природа чем в 20 километрах отсюда. Изломанные алтайские сосны, отличная глубина резкости, прекрасно прорисованы облака какие-то помытые. Вот дети счастливцы. А мама мальчика только час назад узнала, что они там вообще живут. Я думала, у папы же отпуск, что он отвозит по утрам и забирает вечером. А нет. У ребенка полноценный лагерь, оказывается. Попросил привезти хозяйственное мыло.
Сидим, расспрашиваю перед корпусом на скамеечке. Тут и тренер подошла. В кои-то веки она не жалуется на Леню и прочие несовершенства. Можно его сегодня похвалить? - спрашивает.
- Будь у меня новый парус, я бы не потерял преимущество и первым дошел.
- На новом любой дурак может, - парирует дед.
Дальнейшее обсуждение я слушаю как родственный славянский язык, когда некоторые слова знакомы, но хоть частичное понимание смысла возможно только с помощью интонаций и мимики.
- Я забираю шпринт, а он тормозит. ..потом добрал шкот.
- Заточи, - советуют старшие товарищи.
- Какая у тебя стоит веревочка? Голубая? Там фигня.
- А потом знак обогнул и перестал работать шкотами. После поворота у тебя пошла лавировка.
- Там нужна пятерка, жесткая, хорошая веревка. Мы ..попадаем в фордевинд-регату.
Дальше я упорхнула сунуть нос в белый и розовый пионы на ухоженной лужайке, а дети и тренер пошли на собрание.

Пробуждение было ужасным. Нет, я не проснулась между кузеном Бенедиктом и нашим черным здоровяком Томом в стремительно затопляемом конусе-термитнике. Хуже: "Спи крепко" - мстительно, но не без сожаления процедил на рассвете лобастый НКВД-шник и нажал на курок. Вернется с ночного допроса добрая подруга, ткачиха, в тайнике между нарами найдет от меня записку и подарочек ей на память. "Крепка советская власть, - сказал мужик и заплакал". За то десять лет. Стойте в веках нерушимы на Дзержинской площади друг против друга Госстрах и Госужас.

Если и оставались у меня крохи доверия к инопланетным существам "межчина", то неделю назад они изжиты полностью. Вот как было дело. Мы отмечали нашу благополучную защиту дипломов и впервые почти всей группой вышли аут. Сначала подробно подкрепились в шешбеше. Там мы по русскому обычаю, конечно, посмешивали всякие алкогольные напитки, но первые часы, когда ребята требовали, чтоб я поддержала компанию и выпила водки, я говорила - э, нет, извините, я уж лучше воздержусь, буду-ка я осторожна. Потому что, если верить долгой памяти - как только мне кажется, что вроде умею пить, или когда вообще ничего на этот счет не кажется, то выясняется, что пить я не очень умею. Но потом уж ладно, поддержала, выпила немножко их водки. Настал момент, что мне надоело там сидеть, да и всем уже захотелось движения, и мы пошли бродить. Таганка. На набережную хотели по испытанным маршрутам, но погода отказала. Грустно под сизым дождящим небом просто так гулять, и машины еще шумят, не поговорить толком, а без топлива ребята, видно, до Москвы-реки не дойдут. На пути крошк-картошк, и народ оживился, нырнули туда за пивом. Мне, категорически отвечаю, ничего не надо, не хочу больше. Выходит Василий все-таки с большими этими бумажными стаканами с трубочками посереди крышечки. Всем девчонкам раздал по такому и говорит - держи, это коктейль молочный, клубничный. Я так умилилась, говорю - девчонки, ну когда вам последний раз просто так мальчики молочный коктейль покупали, клубничный? Говорю Василию вслед ласково - а хэппимил? Потому что за ним уже дверь закрылась, он опять в эту картошку зачем-то пошел. Хотя какой там хэппимил, это я так, для реплики сказала. Держу этот коктейль и вся сияю, кокетничаю с кем-то из старших, мол, сладенькое люблю, потому что у нас, мужененавистниц, радостей-то много ли в жизне. А женщинки попробовали и говорят - пиво там! Эх, думаю, ну конечно - Маша и Лена всю жизнь мечтали попасть в Третьяковскую галерею, а водили их почему-то только в сауну. Ну мы еще сидели, гуляли, друг дружкины фильмы там в кафе включали, но я к этому обманному стаканчику не прикоснулась, ребятам отдала. А сама так на тему несостоявшегося десерта завелась, что только сегодня ее закрыла - прогулявшись в ту сторону, где можно себя угостить клубничным коктейлем.

До чего оказалась глупая идея, на которую трачу уже Бог знает какой день, при том что за одно моргание улетает враз три часа, а хочется закончить к завтрашнему. Какие могут быть параллели между четырьмя основными экранизациями карениной, когда рядом с Гретой Гарбо (а она сделала это первая, но как!) вообще никто стоять не может, и сами по себе мировые-великие Вивьен Ли, Софи Марсо, умолчим о Самойловой, в этой роли почему-то НИЧЕГО не могут сыграть, ровно, абсолютно ничего. Мертвяки, застывшие, масочные лица, безжизненные глаза. Подняла брови от переносицы - значит, страдаешь, ждешь внимания или ласкового слова. В темпе театра закрываешь рукой глаза - всем понятно, что переживаешь за возлюбленного на скачках. Что у меня со зрением, ведь сама-то я вряд ли бы сыграла это все - но почему чем больше всматриваюсь, тем яснее вижу, что они не чувствуют почти каждую сцену, и часто кажется, что даже не вдумываются в нее. Нет у этих актрис никаких детей, никогда не было и с ними помимо воли не разлучались. Отчаяния не знали и все на свете не теряли. Сердце немеет, как холодно изображая пылкость они целуют и смотрят на своих самых драматично дорогих. Играют самих себя, да выходит скучно и не по правде. Где, где их Анна, в каком уголке фильма они ее спрятали, на какую скамеечку посадили, не слишком ли густой вуалькой прикрыли? Во множестве проворачивая роскошные, цветные, монохромные, трудоемкие, сломанные, гармоничные кадры, все сильнее люблю запредельную и совершенную Гарбо.

- А ты почему не смеешься? - спросил меня Мартирос, когда позавчера надо было показывать по случаю предпоследней преддипломной консультации нэ вар нэ йок, то есть какие работы у нас, учеников, уже определенно готовы и какие две из четырех мастер назначит показать на экзамене. Он впервые смотрел мою коллекцию комедийно-положенческих кадров под рабочим названием "Любовь женщин к мужчинам в военной форме", потому что фильм Любовь у нас был зачетной работой не по его предмету.
- Я уже отсмеялась. - В последнее время все чаще замечаю: когда не задумываемся и сразу реагируем, то услышав или прочитав свой ответ, можно удивиться собственному действительному мнению по важной междустрочной теме.
А ребята дорогие соученики, они же смотрели во второй раз, и после в один голос твердили, что я многое исправила и фильм стал гораздо более четким и складным. Неужели настолько рассеянная стала, что не помню? Мне кажется, я ни кадра с апрельского зачета не поменяла, да и не было нужды, работа понравилась и преподавателю, и мне было не стыдно, и класс смеялся. Только титры в конце добавила. Но почему-то при втором просмотре зрители-однокашники больше оказались согласны с моими ножницами.

В русском ресторане, декорированном почему-то под пещеру, в углу под сводами в телевизоре мелькает еще неизвестное норвежское лицо, официанты не говорят ни на каком языке, кроме русского. Один похож на моего одноклассника, он дал свой телефонный аппарат, потому что у меня смс гиду не отправлялось, все равно не отправилось. У него такой пробор набриолиненный и акцент портовый, что невольно чувствую себя как на Брайтоне или даже обреченной представлять какую-нибудь раннюю волну эмиграции. Спросить водки, поляны закусок и чтобы не без черного хлеба и селедки? Да ведь я всего четыре дня из России. Перевожу спутнику на неродной для него язык рекомендации хозяйки. Дело происходит в Тунисе,
а около станции Бескудниково, на окраине Москвы, открылось здание-прыщик с заманчивыми наклеенными буквами "Красная река", там русские женщины-картошечки слишком активно заманивают в свои отсеки и не отвечают на вопрос о цене ни с первого, ни с третьего, пятого раза, требуют чтобы мерила, чтобы зашла, бегут спрашивать "его" - начальника, тщедушного вьетнамца, везде одинакового и хмурого сидящего при входе на подступах к джинсам и майкам на пластиковой белой резной не ручной работы табуретке. Тетки с ответом годят - надо думать, присматриваются ко мне на предмет куплеспособности, но психологи неважные, раз так упорно игнорируют мое любопытство. Зычно или полушепотом твердят - уступлю, и нахваливают яркие тряпочки: - Турция! Торопливо сдирают их с целлюлоидных полых манекенов. - Сколько стоит? Вот-вот спросят, как могут выдать арабы второй фразой на североафриканском базаре: ты хочешь купить или ты хочешь узнать цену? Бежать!

Вчера Леня показывал, как прошло здесь Евровидение, заодно показал наконец-то как вконтакте смотреть фильмы и искать музыку, почему-то я не могла сообразить такую элементарную штуку, и поделился, какие сейчас у младших подростков популярные исполнители. Включил песни мне доселе неизвестных репперов-матершинников, ну хоть сявы среди них не было, но что-то похожее, один зовется АК-47, есть и концептщики которых захотелось послушать, там и жонглирование слогами и не без лиричности выдержанной, бэкграунд достойный чувствуется у артиста, это про некоего Гуфа, я сынуле сказала спасибо, можно порыться и при желании что-то отыскать.
И вот Леня рассказал когда везла на тренировку сегодня, что на днях в раздевалке прочитал короткую строчку "некультурный Вася я", в это время заходит их молодой тренер и произносит воспитательную реплику, что слушать АК-47 очень плохо. Тут все смеялись, и я, когда историю услышала, тоже. Получился у них живой анекдот про Наташу Ростову, которая возвращается с бала и говорит, что поручик столько пошлых песен знает. - Он что, тебе их пел? - ужасаются родители. - Нет, только насвистывал!
А еще Лене на прошлой неделе позвонила узнать о его новостях бабушка, с которой довольно редко видятся, и вот они ведут светскую беседу, про то что было опять соревнование, какое место занял, десятое, из стольких-то участников, в школе нормально. Вень, извини, я не могу сейчас говорить, через забор лезу.
А также хочу добавить, что впервые в жизни просыпаюсь когда надо мной в порядке настенного ковра висит пляжное полотенце. Я волновалась, понравится ли сынуле с Манчестером юнайтед, у него куча предметов про эту команду есть, я увидела в Тунисе полотенце и это оказался такой один из сувениров для него. И Леня был счастлив и тут же пришпилил пока в виде красной красоты на стену.

Люблю отца, сына и своих будущих детей, независимо от того, будут ли они зачаты и рождены.

- и вот когда я считаю, что мужчинам лучше всего в костюмах или в военной форме, то как ты думаешь, какой самый правильный наряд для женщин? Платья, юбки?
- стринги и сигарета.
- ээм.. ну ты прям как Мерлин Монро с ее капелькой шанель №5 вместо пижамы.

- знаешь такое, что до определенного возраста человек имеет то лицо, которое ему подарила природа, а затем - то, которое он заслужил. Как ты думаешь, у тебя пока то лицо, которое подарила природа, или уже другое?
- не хотел бы я увидеть свое лицо, которое у меня тогда будет.
- что, думаешь, как у дориана грея?
- ну да.
- что ж, ты такой грешник? ну пойдем исповедуемся. не то самое плохое, что грешим. мы же так устроены, что не можем быть идеальными. плохо не хотеть стать лучше. а у меня, как ты думаешь, сейчас какое лицо - которое дала природа, или которое я сама себе сделала?
- я бы побоялся смотреть на лицо, которое у тебя будет заслуженное.
- это почему же? \ /
- оно будет светиться от красоты.
- хо-хо! ловко выкрутился, молодец!

Конечно можно сразу вспоминать стих Лесина про то, что ему на то, что у тебя вышла новая книга, но ведь эта не у меня вышла. Хотя я столько для нее сделала, что как бы она частично и моя. Но написала не я. Но про меня там есть. Но мало. Но это неважно. А сканировала и цифровала я, там и текст и фотографий много иллюстрации про правдинскую жизнь. Правда - это имеется в виду газета. А потом когда отец в тверской фантастической глуши ловил щук я в феврале как на работу ездила в этот Воениздат, теперь не забуду, где памятник Зорге. В те же самые дни еще производился моими руками и стараниями первый диск Виктора Верстакова, и не просто так, а ветераны-разведчики тираж заказали к 15 февраля, к 20-летию вывода войск то есть.
Это конечно безумно интересно было, разыскать опять же оцифровать нужные песни, и мои звукорежиссерские искания, выровнять все это, и я пыталась убирая шумы с частотами не испортить, и дизайн обложек тоже как по почте мы доводили, и как я два или более часов наслаждалась философской беседой с главным ветераном-разведчиком, когда диски отвозила - мне это все понравилось. Но одновременно в те дни и книжку пришлось вычитывать, хотя вообще-то это только автор должен делать. Но он решил не выбираться из деревни. Поручил мне согласовывать там что требуется. Ну я отнеслась ответственно, я вообще как неживая стала уже много месяцев.
И тоже не зря занашивала с собой везде таскала недельку эту кипу листочков делала умное лицо помечала там что-то на почти каждой странице, специальными значками, их Ася как филолог показала. Может быть вычитка это как ловля насекомых, но лично я терпеть не могу опечатки, всякий орфо и синто брак из погружения сильно выбивает, досадно с него. А вот сейчас отец уже по книжке первой по сигнальной прочитывает, и вроде чистенько и радостно, отловили мы все ляпчики, значит. Стилистической там на самом деле немного было правки. Мы в феврале с редактором в паре случаев какие-то отцовские обороты сгладили тяжелые, еще пару раз надо было убрать слово "еврей", ну мы заменили.
А фотографии я хоть выводила и исправляла как могла, но в издательстве их плюс к моим стараниям так довели профессионально, что они кажется намного лучше оригиналов стали. Но вклейки нецветные. Зато две. Поля маленькие почему-то сделали. Зато книжка получилась компактная. А то был бы кирпич. А тираж три тыщи. Ну тоже по нынешнему неплохо. А когда вышла первая у отца книжка, в 75-м, у нее тираж был десять тысяч. Государство как-то могло себе позволить издать книжку двадцатилетнего никому не известного курсантика таким тиражом. Зачем это ему было нужно, государству? А сейчас ведь тоже - не детектив, не что-то там, не любовь, не боевик, а издали и еще гонорар дали какой-то. Но меньше, чем я думала. Но отец мне отдал больше, чем я думала. Я отказывалась, хотела взять столько, сколько раньше думала. Но уж ладно, раз хочет отдать, зачем обижать. Я тогда немножко еще заработаю, и хочу, как закончу учебу и до того как на работу думать устраиваться, съездить куда-нибудь. Страсть как хочу.
А на столах у двух главных редакторов - Литроссии и Нашсовременника лежат стихи моей кузины. Изданные, книжкой, мы так поняли. А мы и не знали, что она пишет стихи. Ира, мне бы очень хотелось почитать. Но вот для отца сюрприз-то был! Просто неожиданно было в один и тот же вчерашний день об этом от обоих главредов услышать.
Вы посмотрите на обложку. Я смотрю и ахаю - опять перекличка между отцом и ОШенноном, ну что ж такое. Незнакомые, во многом такие разные люди. Что еще за серия "Редкая книга"? А у ОШеннона вышло несколько дисков с окаймлением "РАРИТЕТ", Розанов их продюсер был. А альбом Концерт в Перекрестке 1999, один из тех двух ОШенноновских дисков, которые я произвела - я в нем эту Раритет-традицию продолжила, видимо, в знак памяти человека, которого не знала, но которого так уважали и по которому горевали мои друзья. А в эти дни у Владимира Розанова день рождения, и поэты помянут его на пикнике. А вот обложка. Кстати, обложка - супер. Можно спорить о художественных достоинствах и оправданности цветового решения, но в суперобложке отцовских книжек я еще не помню.