Вчера мы с Леней потрясли вечнозеленую банку и поняли, что не только хотим, но и можем нахвататься летних удовольствий. Но оказалось не все так просто, что добрался куда хотел и катайся, а нас ждало много сюрпризов. Уже второй день мы были без связи (один телефон исчез, другой сел, а зарядка далеко), новости мы не включали и не читали, потому не знали, какой сегодня день и удивились, когда в метро на кольцевой линии в глазах стало полосеть и голубеть. В меня закралось смутное сомнение, стоит ли ехать туда, куда мы решили именно сегодня уверенно направиться. Ильин день, 2 августа, купаться, нельзя, фонтаны. Слава ВДВ, слышали мы все чаще выкрики. Ой, Леня, может, лучше все-таки в Царицыно? Но тут же я устыдилась своих опасений, почерпнутых не из личного опыта, но исключительно из паникогенераторов СМИ - вижу, лица добрые, глаза трезвые, флаги яркие, бицепсы четкие. Идем, сынок, разделим праздник с защитниками.
Замирая от счастья и предвкушая еще большее, мы шли по Крымскому мосту.

Компании в тельняшках и беретах шли, ехали, бибикали по нему в разные стороны, махали знаменами, всё это было как один долгий победный салют, будто мы попали в самый центр идеальных Первого и Девятого мая.
Мы влились в Парк Горького, потому что именно туда шли. Парк был открыт, милиции с первого взгляда не очень много, пара скорых помощей дежурит.
Я впрыгнула в ролики и мы стали искать аттракционы. Сунулись носом влево, вправо, по центру. Всё за забором. Не работает ничего. Огромная территория парка недоступна вся. Ни один киоск с мороженым или кренделями, ни один прокат, будка с аттракционом не работают. На доступном пятачке группкуются компании десантников в бдительном окружении милиции. Очень тихо и тоскливо.
Со стороны фонтана никакого оживления не доносится. Отдельные разочарованные стайки в штатском, так же, как мы, обломавшиеся с погулять в воскресенье, тыкаются в железные сетки неработающих аттракционов. Около главной лестницы стоит одна, одна-единственная будочка с пневматическим тиром.

- Кто это, интересно, здесь рассыпал столько ревита, Лень? Весь пол в желтых витаминках.
- Да это же пульки, мама!
Около оскорбительно одинокого сарайчика с тиром толпится что-то народу, остальные на газонах, скамеечках расположились.
- Ну давай хоть часочек здесь покатаемся, - уговаривала я Леню, пока не убедилась, что за решетками все, кроме маленького пятачка.
- Я не хочу здесь больше оставаться. Поехали отсюда.
- Ну поехали.
Как были, в роликах и джоллиджамперах, мы за 20 минут переместились на ВДНХ и так гуляли, что домой вернулись почти что в полночь.
Но до слез обидно и унизительно. Родина-мать должна встать с колен и подойти к зеркалу.
Никто особо не жаловал ветеранов ВОВ годов до 80-х. Если я правильно понимаю, все это обожествление победителей началось, только когда ряды их сильно поредели, и они, седые, малозубые, по большому счету сломленные, перестали быть какой-то силой, могущей что-то решать и менять. Прислушиваться, приглашать, точечно и показушно благодетельствовать их, вымирающих, только тогда начали. Возможно, лет через 20 как-то поярче выдвинутся афганцы, под десятилетнюю советскую кампанию подведут неоспоримую концепцию, интернациональный долг обрастет воодушевляющей весь оставшийся народ мифологией, и даже те, кто сейчас трусливо, потому что я не видела, чтобы кто-то осмелился в лицо, бубнит "я их туда не посылал", черно завидуя ветеранским привилегиям - круглый год не будут снимать с машины какую-нибудь изначально голубую ленточку и 15 февраля, в день вывода войск, напиваться к салюту.
Вчера таким изящным способом, под предлогом предотвращения беспорядков, власти показали всем имеющим отношение к десантным войскам, молодым и кто постарше, воевавшим и служившим - что их праздник, их традиционный и торжественный день - это для страны и города одна головная боль, в парк их пустили, растяжку про день ВДВ над входом повесили - но делать там ничего нельзя и ходить никуда не можно, и только скорые помощи и автобусы с железными щитами поблизости в изобилии дежурят. Я ничего не знаю. Было ли так в первый год или уже не в первый, знали ли десантники, что праздник в назначенный день в традиционном месте им запрещен, но мне по грустным глазам встречных десантников в метро показалось, что это для них был сюрприз, и тяжелый.

В 2002 году работала в турбюро Ренессанс. В нем числилось три или четыре сотрудника, начальники - семейная пара, выпускники МЭИ. Девчонки-сотрудницы неожиданно сдружились и стали мыслить профсоюзно, рассматривать на предмет резонности и справедливости установленные в фирмочке правила. Очень скоро выяснилось, что все частные разговоры, которые ведутся сотрудниками в офисе, моментально становятся известны директорам, и ими тут же был введен жесткий запрет на хождения обедать даже по двое и вообще вести беседы. Я не уверена, что эти меры были обоснованы, работа в том же объеме продолжалась, дисциплина не шаталась. Но начальники - у них не получалось это скрыть - детско боялись заговора и всеми силами пытались его предотвратить. В результате находиться в мини-подвале на Цветном стало невыносимо и
весь костяк ушел одновременно.
Прогнитесь, рассредоточьтесь. Идите в Сокольники, на улицы, идите, куда хотите. Парк Горького ваш, но не весь. Он вас ждет, как Наполеона выжженная Москва. По трое не собираться, единым целым не становиться. Поменяйте день, договоритесь о другом месте ежегодной встречи, да так, чтобы мы не позакрывали там все заранее и не обеспечили полную готовность разогнать ваше веселье.
В дни перед 2 августа по телевизору настойчиво показывали тренировки омоновцев по силовому усмирению разгулявшихся десантников. Будто они - наши главные враги и угроза. Какими мерами безопасности объясняется то, что на территории парка и с ней рядом нельзя было купить бумажный стаканчик кваса или рожок мороженого? Что за катастрофа произошла бы, если бы тиров было не один, а несколько, и можно было бы взять напрокат лодку или веломобиль? Они что, эти в тельняшках, такие звери хуже фанатов, тут же все потонули бы, друг друга и посетителей покалечили и поломали всё? Я думаю, горько было нашим военным от такого демонстративного и подлого неуважения к ним самим и их дню.
